Мировые энергетические рынки во второй половине июля остаются напряженными: дорожают топливо и СПГ, усиливается конкуренция за переработку и логистику, а страны наращивают резервы и перестраивают маршруты поставок. Несмотря на снижение цен на сырую нефть, бензин и дизель на биржах растут из-за дефицита перерабатывающих мощностей. Маржа НПЗ в Европе и США достигла максимумов с 2022 года и исторических рекордов, а ограничение российского экспорта дизеля дополнительно усилило давление на покупателей в Турции, Бразилии и Африке.
Россия пытается стабилизировать внутренний топливный рынок. Власти обещают приоритетное обеспечение ритейлеров и аграриев, вводят демпфер для импортного бензина и дизеля, а с 21 июля ограничивают биржевые покупки бензина конечными потребителями, чтобы сократить роль посредников. Запрет на экспорт дизеля действует до конца июля и уже влияет на мировые цены. При этом Россия сама закупила небольшие партии индийского топлива, тогда как индийские НПЗ получают выгоду от покупки Urals с дисконтом и продажи нефтепродуктов по мировым ценам. В июне поставки Urals в Индию выросли до 2,6–2,7 млн баррелей в сутки, но скидка к Brent превысила $10 за баррель.
На нефтяном направлении сохраняется волатильность. Brent поднималась почти до $80 за баррель, а налоговые поступления РФ от нефтяного НДПИ в июле могут снизиться к июню на 18%, до 690 млрд рублей, хотя останутся выше прошлогоднего уровня. При этом разговоры о скором истощении российской нефти выглядят упрощением: за десятилетие геологические и рентабельные запасы выросли, но главная проблема — удорожание добычи и снижение доли легкодоступных ресурсов.
Газовый рынок также остается нестабильным. Азия столкнулась с ростом спотовых цен СПГ до $713–715 за тысячу кубометров, Европа — примерно до $650. ЕС в первом полугодии увеличил импорт СПГ с «Ямал СПГ» на 18%, до 9,89 млн тонн, тогда как поставки в Азию резко сократились. Россия и Иран почти согласовали газовый контракт: сначала речь идет о 2 млрд кубометров в год через Азербайджан, в перспективе обсуждаются большие объемы и своповые схемы. По «Силе Сибири — 2» Монголия заявляет о готовности инфраструктурных решений и ждет продвижения переговоров на ВЭФ, но ключевые параметры проекта остаются предметом согласования.
На угольном рынке российский экспорт за полугодие вырос на 6%, до 105,3 млн тонн. В июне главным драйвером стали Индия и страны Юго-Восточной Азии, особенно Вьетнам, тогда как Китай и Турция снизили закупки. Параллельно ВТИ оценил проект получения синтетической нефти из угля: при цене угля около 5 тыс. рублей за тонну себестоимость может составить около $60 за баррель, а окупаемость — около восьми лет.
В промышленности и технологиях заметны новые направления. «Татнефть» планирует добывать литий из пластовых вод и строит завод сорбционных материалов. Одновременно российские компании теряют позиции в литиевом треугольнике Южной Америки. Baker Hughes получила одобрение Еврокомиссии на покупку Chart Industries за $13,6 млрд, что отражает уход части нефтесервиса в более стабильные промышленные сегменты. Ученые предложили мембранную технологию разделения нефти на основе полиакрилонитрила, которая потенциально может снизить энергопотребление переработки почти на треть и выбросы CO₂ почти на 40%.
Климатическая и экологическая повестка становится менее однозначной. Банки развития направили рекордные $162,5 млрд на климатические проекты, но сомнения вызывает отказ Всемирного банка от жесткой цели по доле климатического кредитования. ЕС обсуждает смягчение системы торговли выбросами, а Россия активизировала спор в ВТО против углеродного механизма CBAM. Германия признает трудности отказа от угля к 2030 году, Франция ограничивает развитие ВИЭ из-за нехватки сетевой инфраструктуры. Одновременно отчет Университета ООН предупреждает о недооценке экологического следа ИИ: основная нагрузка приходится на ежедневную работу моделей, а к 2030 году дата-центры могут потреблять до 3% мировой электроэнергии.
В целом энергетика остается в фазе перестройки. Главные вызовы — дефицит переработки, рост цен на топливо и СПГ, ограниченность инфраструктуры, конкуренция за сырье и усложнение климатического регулирования. Даже в сценариях ускоренного энергоперехода углеводороды сохраняют значимую долю мирового энергобаланса, а ключевым фактором становится не только наличие ресурсов, но и способность переработать, доставить и встроить их в устойчивые цепочки поставок.
(По материалам телеграмм-каналов)
Угольная отрасль и связанные с ней рынки входят во вторую половину года в противоречивом состоянии: экспортные объемы растут, но рентабельность остается под давлением из-за цен, тарифов, логистики и слабого спроса на отдельных направлениях. Дополнительную неопределенность создает идея введения утилизационного сбора на железнодорожные вагоны. О такой возможности сообщил глава Минпромторга Антон Алиханов, объяснив инициативу поиском источников поддержки промышленности. Для рынка это выглядит спорно: операторы уже работают в сложных финансовых условиях, а выпуск грузовых вагонов за первое полугодие упал на 34%, до 20 тыс. единиц. Производство полувагонов сократилось вдвое, зерновозов — на 64%, фитинговых платформ — почти в десять раз. Небольшой рост показали только крытые вагоны и цистерны, включая цистерны для нефтепродуктов.
На фоне сокращения вагонного профицита ставки на подвижной состав начинают восстанавливаться, но это может стать ограничением для грузов, которые могли бы перейти с автотранспорта на железную дорогу. При этом Национальная транспортная компания в июне перевезла 8,67 млн тонн угля — более 31% всей угольной погрузки на сети РЖД. За полугодие объем перевозок НТК достиг 53,2 млн тонн, или около трети общесетевой погрузки, что отражает перераспределение вагонов на внутренний рынок и восточный экспорт.
Российский экспорт угля в первом полугодии вырос на 8,1%, до 107,13 млн тонн. Основной объем прошел через РЖД — 93,9 млн тонн, еще 7,4 млн тонн перевезено по ТЖД, где грузопоток увеличился почти в 2,5 раза. Минэнерго пока рассчитывает сохранить годовые показатели примерно на уровне прошлого года: около 440 млн тонн добычи и 211 млн тонн экспорта. Однако финансовое положение остается тяжелым: по данным Росстата, за январь–апрель сальдированный убыток угольных компаний достиг 100 млрд рублей.
Главным ограничением для угольщиков остается логистика. В Хакасии, где за прошлый год поставки угля с учетом внутреннего рынка превысили 23 млн тонн, предприятия продолжают работать в убыток, но пока сохраняют производство и коллективы. По словам главы региона Валентина Коновалова, транспортировка формирует около 70% расходов. Схожая проблема стоит перед Кузбассом: добыча за полугодие снизилась на 3,6%, до 93 млн тонн, но июньская отгрузка выросла на 15,6%, в том числе экспортная — на 25,5%. Особенно быстро росли поставки через Северо-Запад и Юг. При этом занятость в добыче и переработке угля за год сократилась на 7,5 тыс. человек, до 81,9 тыс.
Правительство не планирует расширять поддержку перевозок через порты Северо-Запада и Юга. Ранее обсуждались скидка РЖД 12,8% и возврат понижающих коэффициентов, но эти меры не были запущены. Власти указывают на ограниченную пропускную способность южного направления и снижение спроса на Северо-Западе. Участники рынка с этим не согласны и считают ключевой проблемой высокую стоимость доставки. При этом фактическая погрузка в порты растет: в июне в портовых направлениях отправлено 15,5 млн тонн угля, на 24,2% больше год к году. Дальний Восток принял 9,6 млн тонн, Северо-Запад — 3,7 млн тонн, Юг — 2,4 млн тонн. Через балтийские порты за полугодие перевалено 19,8 млн тонн угля, почти столько же, сколько годом ранее, причем основная доля пришлась на Усть-Лугу.
Ценовая конъюнктура остается неблагоприятной. Российский энергоуголь 5500 ккал/кг в Китае подешевел до $105 за тонну CFR, тогда как в середине июня июльские партии продавались по $115–117. Спрос охлаждают дожди, высокая выработка ГЭС и повышенные запасы на китайских ТЭС. Давление сохраняется и в Южной Корее, где покупатели ждут снижения цен на российский уголь 6000 ккал/кг ниже $120 за тонну. Аналитики допускают дальнейшее падение на $10–15 за тонну, что приблизит поставки к минимальной рентабельности для компаний с высокой себестоимостью и длинным логистическим плечом. По прогнозам NEFT Research, через два года российский уголь может подешеветь еще на 10–20% из-за восстановления предложения в Китае и Индонезии.
Крупные проекты в отрасли сталкиваются с удорожанием и переносами. Сырадасайский проект на Таймыре подорожал на 72%, до 58,1 млрд рублей, а срок реализации перенесен с 2025 на 2029 год. Причины — пересмотр технических решений, рост стоимости материалов, арктическая логистика и дорогие кредиты. Проект предполагает разрез мощностью до 10 млн тонн в год, обогатительную фабрику и порт «Енисей», но фактические объемы пока далеки от планов: в 2024 году добыто около 190 тыс. тонн, а в январе–мае этого года добыча не велась. Аналитики считают, что выход на 10 млн тонн возможен не раньше 2033 года.
За рубежом уголь также сохраняет важную роль. Монголия за первое полугодие увеличила экспорт угля на 56,3%, до 59,21 млн тонн, полностью направив поставки в Китай. Казахстан начал строительство угольной электростанции мощностью 700 МВт стоимостью $1,6 млрд, которая должна заработать к 2032 году и снизить риск дефицита мощности. Китай в июне резко сократил добычу угля на 9,7% после крупной аварии в Шаньси и последующих проверок, хотя тепловая генерация продолжила небольшой рост. Германия вновь обсуждает сохранение угольных мощностей после 2030 года из-за нехватки новых газовых станций, состояния сетей и отсутствия доступного водорода. Южная Корея, напротив, готовит проект преобразования площадки закрытой угольной станции Taean-1 в морскую ветроэлектростанцию мощностью 500 МВт.
Параллельно угольная отрасль ищет новые технологические ниши. В США компания Peabody изучит возможность извлечения редкоземельных металлов и критически важных минералов из угленосных и вскрышных пород в Вайоминге. Потенциальным сырьем также могут стать угольная зола и отвалы, хотя извлечение металлов из них пока сложнее и дороже, чем из традиционных месторождений. В России ЕВРАЗ НТМК завершил строительство установки по производству электродного пека мощностью до 60 тыс. тонн в год с замкнутым технологическим циклом и инвестициями более 5 млрд рублей.
В целом отрасль остается зависимой от экспортной логистики, тарифов и азиатского спроса. Рост физических поставок пока не означает выхода из кризиса: маржа снижается, инвестиционные проекты дорожают, занятость в ключевых регионах сокращается. При этом уголь продолжает оставаться значимым источником энергии и промышленного сырья, а для регионов вроде Кузбасса — еще и основой занятости, бюджетных доходов и социальной устойчивости.
(По материалам телеграмм-канала COALA)
Мировая энергетика входит во вторую половину года в условиях высокой волатильности, меняющейся логистики поставок и растущего внимания к надежности внутреннего снабжения. На нефтяном рынке сохраняется давление цен, газовый сектор делает ставку на СПГ и инфраструктуру приема, а уголь продолжает выполнять роль резервного и базового источника энергии для ряда крупных экономик.
На рынке нефти физические объемы поставок остаются высокими, однако доходность снижается из-за падения цен. В мае совокупный экспорт российской нефти и нефтепродуктов практически не изменился и составил около 7,35 млн баррелей в сутки. При этом экспорт сырой нефти вырос до 5,2 млн баррелей в сутки, а поставки нефтепродуктов сократились до 2,16 млн баррелей в сутки, главным образом из-за снижения отгрузок бензина. По оценкам МЭА, экспортная выручка от нефти и нефтепродуктов в мае уменьшилась до $20,8 млрд. Основное давление оказало удешевление дизельного топлива, нафты и вакуумного газойля.
В июне экспорт российской сырой нефти, по отраслевым оценкам, достиг максимума с 2022 года — около 4,63 млн баррелей в сутки. Основные объемы по-прежнему направлялись в Азию, прежде всего в Индию и Китай. Индия увеличила закупки российской нефти, включая сорт ESPO, тогда как Китай сократил импорт. При этом рост физических поставок не полностью компенсирует снижение цен: Urals и другие российские сорта остаются под давлением, что вынуждает компании внимательнее оценивать маржинальность переработки, эффективность логистики и устойчивость каналов сбыта.
На внутреннем рынке нефтепродуктов ситуация остается напряженной. Загрузка нефтеперерабатывающих заводов снизилась до минимальных за последние годы уровней, что уже отразилось на биржевых продажах топлива. Продажи бензина на товарной бирже сократились почти на четверть год к году, дизельного топлива — более чем на треть. Сохраняется неудовлетворенный спрос по ключевым маркам бензина, включая Аи-92 и Аи-95.
В этих условиях обсуждается корректировка системы оптовой торговли топливом. Среди предложений — пересмотр нормативов обязательной реализации бензина и дизеля на бирже, усиление контроля за мелкооптовым сегментом и учет потребностей собственных сбытовых сетей нефтяных компаний. Отдельно рассматривается возможность временного расширения производства топлива с ослабленными экологическими требованиями. Выпуск топлива стандарта «Евро-3» разрешен до конца года для предприятий, ранее заключивших соглашения о модернизации с Минэнерго. Такая мера может дать рынку дополнительные объемы, хотя полностью устранить дефицит она, вероятно, не сможет.
Проблемы с топливом уже отражаются на грузоперевозках. Перевозчики сообщают о лимитах на отпуск дизеля, очередях на АЗС, росте времени простоя и удорожании доставки. В отдельных направлениях цена дизельного топлива выросла с 70–72 до 77–90 рублей за литр. Одновременно сокращаются скидки по топливным картам: если ранее дисконт мог достигать 16%, то сейчас он снизился до 3–4% или полностью исчез. Для малого бизнеса ситуация особенно чувствительна из-за ограничений на объем заправки, тогда как крупные компании сохраняют больше возможностей для закупки топлива по корпоративным каналам. Поскольку дизель занимает около 30% в структуре стоимости автоперевозок, рост цен неизбежно будет закладываться в конечную стоимость доставки.
В газовом секторе российская добыча демонстрирует восстановление. За первые пять месяцев производство природного и попутного нефтяного газа выросло до 302 млрд кубометров. Производство СПГ увеличилось более чем на 10%, до 15,7 млн тонн. Развитие СПГ-инфраструктуры остается одним из ключевых направлений: арктические проекты получают новые газовозы ледового класса, а Китай расширяет мощности по приему сжиженного газа. Это укрепляет азиатское направление как один из основных каналов сбыта.
Мировой газовый рынок при этом остается чувствительным к запасам, логистике и перебоям на крупных производственных объектах. В Европе цены поддерживаются низкой заполненностью подземных хранилищ, а конкуренция за партии СПГ между европейскими и азиатскими покупателями сохраняет риск ценовых колебаний.
На фоне нестабильности газового рынка уголь продолжает сохранять важную роль в мировой энергетике. Китай рассматривает его как основу энергобаланса на переходный период, развивая не только угольную генерацию, но и углехимию. Япония, Германия, Италия и ряд других стран также сохраняют или временно усиливают использование угольных мощностей для поддержки надежности энергосистем. По прогнозам, глобальный спрос на энергетический уголь в ближайшие годы может оставаться стабильным, несмотря на развитие возобновляемой энергетики.
В целом энергетический рынок остается в фазе перестройки. Для нефтяной отрасли ключевыми вызовами становятся снижение цен, необходимость стабилизации внутреннего рынка топлива и повышение эффективности переработки. Газовый сектор делает ставку на СПГ и новые инфраструктурные маршруты. Уголь, несмотря на долгосрочный энергопереход, продолжает выполнять функцию надежного источника генерации. Для отрасли в целом главным приоритетом становится не только объем поставок, но и устойчивость всей цепочки — от производства и переработки до логистики и конечного потребителя. (По материалам информагентств)
Российская угольная отрасль остается в затяжном кризисе, но динамика становится неоднородной: добыча снижается, финансовое давление сохраняется, однако экспортные отгрузки по ряду направлений восстанавливаются, а отдельные регионы показывают признаки стабилизации.
По данным Росстата, за январь–май в России добыто 178 млн тонн угля, что на 2,8% меньше, чем годом ранее. Добыча каменного угля снизилась на 4%, до 134 млн тонн, антрацита — на 14,8%, до 8,2 млн тонн. При этом коксующийся уголь вырос на 3,6%, до 44,8 млн тонн, а бурый уголь — на 1,1%, до 43,2 млн тонн.
В Кузбассе добыча с начала года сократилась на 5%, до 77,7 млн тонн. При этом майская отгрузка выросла на 7,8%, до 15,1 млн тонн, прежде всего за счет экспорта. Поставки на восток увеличились на 6,6%, на северо-запад — на 3,9%, а южное направление выросло почти в 2,8 раза. Одновременно продолжается сокращение занятости: число работников в добыче и переработке снизилось до 82,1 тыс. человек.
В Ростовской области добыча в первом квартале упала на 11,2%, примерно до 1 млн тонн, в том числе из-за ремонта на шахте «Донской антрацит». Региональная добыча снижается несколько лет подряд под давлением низких цен, дорогих кредитов и роста логистических расходов. На этом фоне Хакасия выглядит устойчивее: за первый квартал добыча выросла на 7%, до 7,3 млн тонн. Помогают открытый способ добычи, сохранение крупных предприятий и экспортная логистика. За пять месяцев экспортные отправки хакасского угля выросли на 8,5%, до 4,9 млн тонн.
Экспортная логистика остается ключевым фактором для отрасли. В мае РЖД направили в российские порты 15,4 млн тонн угля, на 18,4% больше, чем годом ранее. На Дальний Восток пришлось 9,3 млн тонн, на Северо-Запад — 3,8 млн тонн, на южные порты — 2,4 млн тонн, что вдвое выше прошлогоднего уровня. В целом погрузка каменного угля на сети РЖД в мае выросла почти на 5%, до 28 млн тонн, а в июне — на 11,1% год к году.
Российский экспорт угля в январе–мае, по оценке ЦЦИ, увеличился на 4,7%, до 85,1 млн тонн. Основными направлениями остаются Китай, Индия и Южная Корея. На Китай пришлось около 36% поставок, на Индию — более 17%, на Южную Корею — 14%. Российские поставщики сохраняют конкурентоспособность за счет дисконтов, но на рынок давят дорогая логистика, крепкий рубль, высокие ставки и снижение закупок Китая на фоне роста собственной добычи.
Индия остается важным направлением. Несмотря на сокращение общего импорта энергетического угля в страну на 12%, российские поставки выросли на 16%, до 3,7 млн тонн. Россия заняла четвертое место среди поставщиков после Индонезии, ЮАР и США. Конкурентоспособность обеспечивают скидки на российский уголь, оцениваемые в 10–18%. Однако Индия также наращивает собственную добычу и снижает зависимость от импорта.
Финансовое положение угольщиков остается тяжелым. За январь–апрель сальдированный убыток отрасли составил 100 млрд рублей против 128,6 млрд рублей годом ранее. Прибыль предприятий снизилась на 53,3%, до 23,5 млрд рублей, а доля убыточных компаний выросла до 65,5%. По итогам прошлого года сальдированный убыток достиг 408 млрд рублей.
Власти готовят дополнительные меры поддержки. Ранее 138 организаций получили право на отсрочку налоговых платежей на 75 млрд рублей. Обсуждается изменение методики расчета НДПИ для энергетического угля и антрацита: ФАС предлагает исключить котировки Argus и использовать индексы Петербургской биржи. Это может приблизить налоговую базу к реальным ценам российского угля с учетом дисконтов. Также для угольной генерации предусмотрено смягчение роста экологических платежей: ставки будут заморожены на уровне 2026–2027 годов, затем индексированы только на инфляцию.
Инвестиции в добычу и переработку угля снизились на 19%, до 201 млрд рублей, что стало минимумом с 2022 года. Компании откладывают проекты из-за дорогого финансирования, логистических ограничений и слабой рентабельности. Среди условий для нового инвестиционного цикла участники рынка называют снижение ставок, развитие Восточного полигона, рост внутреннего спроса и предсказуемую налоговую политику.
Среди корпоративных событий выделяется ситуация в «Мечеле». Компания продлила полномочия гендиректора Игоря Хафизова и заявляет о признаках восстановления угольных активов: «Южный Кузбасс» и «Якутуголь» в первом полугодии несколько раз выходили на операционную прибыль. При этом «Мечел» решил законсервировать две шахты в Кузбассе: шахту имени Ленина в 2027 году и «Ольжерасскую-Новую» в 2029 году. В 2025 году компания планирует добыть около 11 млн тонн угля, а к 2027 году увеличить добычу до 15–16 млн тонн.
У независимых производителей ситуация сложнее. В АО «УК “Северный Кузбасс”» введено наблюдение, требования кредиторов составляют 1,82 млрд рублей без учета неустойки. Крупнейший кредитор — ФНС. Выручка компании за год упала в 3,7 раза, а по сравнению с пиком 2022 года — почти в десять раз.
На долгосрочном горизонте Минэнерго внесло в правительство программу развития угольной промышленности до 2050 года. Документ должен определить перспективы отрасли, риски для компаний и целевую модель развития. Параллельно отдельные игроки рассматривают проекты диверсификации: «Воркутауголь» планирует углехимический кластер стоимостью около 200 млрд рублей, ориентированный на производство карбамида и пористой селитры.
Инфраструктурные проекты также важны для будущего экспорта. В Амурской области обсуждается мост Джалинда — Мохэ между Россией и Китаем. Его железнодорожная часть может создать дополнительный маршрут поставок угля из Якутии в Китай и частично разгрузить действующие переходы. На первом этапе мощность оценивается примерно в 5 млн тонн угля в год, в перспективе — до 20 млн тонн.
Мировая конъюнктура остается смешанной. В Китае уголь сохраняет роль базового топлива энергосистемы, несмотря на рост ВИЭ. Индия также продолжает опираться на угольную генерацию для покрытия пикового спроса, хотя развивает внутреннюю добычу и альтернативную энергетику. Во Вьетнаме угольные станции обеспечили более половины генерации в первом полугодии. Одновременно в США солнечная генерация впервые обогнала угольную в мае, а в Южной Корее и Китае тестируются технологии замещения или модернизации угольной инфраструктуры.
В целом отрасль остается под высоким давлением: добыча ниже прошлогодних уровней, большинство компаний убыточны, инвестиции сокращаются. Однако экспортные отгрузки восстанавливаются, отдельные регионы наращивают добычу, а государство готовит меры поддержки и долгосрочную программу развития. Ключевыми условиями выхода из кризиса остаются снижение логистических ограничений, развитие восточного направления, стабилизация финансовых условий и предсказуемая налоговая политика.
Мировая угольная отрасль сегодня переживает сложный и во многом противоречивый период. С одной стороны, уголь по-прежнему остается одним из главных источников выбросов парниковых газов и находится под постоянным давлением климатической повестки. С другой — отказаться от него в ближайшее время не получается: спрос на электроэнергию растет, энергосистемам нужна стабильная генерация, а в ряде стран именно уголь пока остается самым доступным и надежным вариантом.
На глобальном уровне ситуация с выбросами остается тревожной. По оценкам ученых, мир уже почти приблизился к порогу потепления на 1,5°C по сравнению с доиндустриальным уровнем. Международная группа исследователей оценила антропогенное потепление по итогам прошлого года в 1,37°C, а это значит, что критическая отметка может быть превышена уже в ближайшие годы. На этом фоне уголь снова оказывается в центре обсуждения, поскольку именно ископаемое топливо остается главным источником роста выбросов. В 2024 году глобальные выбросы парниковых газов достигли рекордных 56,8 млрд тонн в CO₂-эквиваленте.
Но проблема не сводится только к климатическим рискам. Парадокс нынешней ситуации в том, что само потепление увеличивает нагрузку на энергосистемы. Чем жарче климат, тем выше потребление электроэнергии: растет использование кондиционеров, усиливаются пиковые нагрузки, возрастает необходимость в бесперебойной выработке. И в этих условиях угольные электростанции, как ни странно, вновь получают шанс на сохранение своей роли. Особенно это заметно в Азии, где в случае усиления Эль-Ниньо следующий год может оказаться еще более жарким, а значит, спрос на энергетический уголь способен вырасти. Летние пики потребления там нередко покрываются именно за счет угольной генерации.
В России обсуждение будущего угольной отрасли все чаще связано не только с рынком, но и с технологическим отставанием. Глава Якутии Айсен Николаев прямо заявил, что вопрос внедрения новых технологий в угольной энергетике уже не просто назрел, а перезрел. По его словам, в стране до сих пор строятся крупные угольные станции по технологиям полувековой давности, тогда как в мире уже применяются более современные решения. И речь здесь идет не только о техническом прогрессе как таковом. Новые технологии позволяют заметно снизить расход топлива: на единицу выработки электроэнергии и тепла может требоваться в полтора-два раза меньше угля, чем при использовании старых схем. Вместе с этим уменьшаются и объемы золошлаковых отходов, и нагрузка на окружающую среду, и общие потери в эффективности. Для отрасли это означает не только экономию, но и шанс сохранить конкурентоспособность в меняющейся энергетической реальности.
Особое значение сегодня приобретает и вопрос размещения новых мощностей. Логика развития угольной генерации подсказывает, что пилотные проекты новых ТЭС целесообразно запускать рядом с угледобывающими регионами. Такое решение помогает снизить транспортные расходы, а значит, делает производство электроэнергии более экономичным. Чем ближе электростанция к месту добычи, тем меньше себестоимость доставки топлива и тем устойчивее экономика проекта. Для удаленных территорий это особенно важно, поскольку там стоимость логистики часто становится одним из ключевых факторов цены энергии.
Однако даже при сохранении спроса угольная отрасль не может рассчитывать на легкие времена. Финансовая ситуация в секторе остается напряженной. Российские компании уже сталкиваются с падением прибыли и слабой рыночной конъюнктурой. Совет директоров «Мечела» рекомендовал не выплачивать дивиденды за прошлый год по всем категориям акций. Причина — убыток по РСБУ в размере 10,4 млрд рублей, который предложено оставить на балансе общества. «Распадская» также приняла решение отказаться от дивидендов, объяснив это отрицательным финансовым результатом, слабой рыночной ситуацией и санкционным давлением. По итогам года чистый убыток компании вырос до 53 млрд рублей против 11,7 млрд годом ранее, а выручка снизилась на 26% — до 119,2 млрд рублей — на фоне падения мировых цен.
Эти цифры наглядно показывают, что даже при наличии спроса угольный бизнес остается крайне уязвимым к ценовым колебаниям, внешнеторговым ограничениям и росту издержек. Отрасль сегодня находится между двумя мощными давлениями. С одной стороны, это экологические требования и курс на сокращение выбросов. С другой — нестабильная рыночная конъюнктура, которая не гарантирует компаниям устойчивой прибыли. В такой ситуации все большую роль играет качество управления и способность быстро адаптироваться к новым условиям. Не случайно в Минэнерго усиливают требования к прозрачности: заместители министра, директора департаментов, советники и ряд других должностных лиц теперь должны раскрывать сведения о доходах и имуществе, включая данные о супругах и несовершеннолетних детях. Само по себе это не решает проблемы модернизации отрасли, но показывает стремление повысить подотчетность и дисциплину в управлении энергетическим сектором.
В итоге мировая угольная отрасль остается в положении, где прежние модели развития уже не работают, а новые еще только формируются. Уголь все еще нужен — как резервный, доступный и стабильный источник энергии. Но его будущее все больше зависит от того, насколько быстро отрасль сможет обновить технологическую базу, сократить издержки и снизить экологическую нагрузку. Для России это особенно важно: если угольная генерация останется на уровне технологий прошлого века, она будет терять и эффективность, и конкурентоспособность. Если же модернизация действительно начнется, особенно в привязке к угледобывающим регионам, это может дать отрасли второй шанс. Но и в этом случае ей придется существовать в условиях жесткого климатического и финансового давления.
Польская JSW — крупнейший производитель коксующегося угля в Европе. Компания завершила 2025 год с чистым убытком $1,72 млрд, хотя годом ранее он был еще выше. EBITDA осталась глубоко отрицательной, а выручка снизилась до $2,59 млрд. В JSW объясняют это низкими ценами на уголь, сокращением добычи и обесценением активов. Саму себестоимость добычи компания оценивает примерно в 18 тыс. руб. за тонну, что хорошо показывает масштаб давления на бизнес.
На этом фоне китайские исследователи предложили необычную технологию — «угольную батарею», или direct coal fuel cell. В ней уголь не сжигается в котле, а преобразуется в электричество электрохимическим способом. Авторы считают, что система может работать с КПД около 40% и выше, а CO2 будет не выбрасываться напрямую в атмосферу, а улавливаться внутри установки для дальнейшего использования. Пока это не промышленная замена ТЭС, а научная разработка, но сама идея выглядит значимой для будущего угольной генерации.
В России регуляторы продолжают искать способы сделать рынок угля более прозрачным. ФАС предлагает расширить перечень марок, по которым на бирже будет обязателен минимальный объем продаж: к действующим маркам Д и ДГ могут добавить бурый уголь Б, слабоспекающийся СС и тощий Т. Логика — вывести на организованные торги те сорта, которые и так уже обращаются на рынке, чтобы сформировать более понятные ценовые ориентиры. Параллельно служба хочет увязать биржевые продажи с экспортом и мерами господдержки.
Отдельно обострилась ситуация у «Воркутаугля». Компания готовит программу сокращения производства и даже инициирует приостановку отраслевого соглашения и коллективного договора. Давление идет сразу с нескольких сторон: «Северсталь» сокращает закупки по долгосрочному контракту, поставки в Донбасс прекратились после остановки ряда коксохимических предприятий, а экспорт не компенсирует слабый внутренний спрос из-за отсутствия ценового паритета и крепкого рубля. На этом фоне показатели компании за первый квартал 2026 года уже заметно ухудшились.
Тема производственной безопасности получила развитие у ВГК. Компания отчиталась о первом месяце проекта «Сначала безопасность» и сообщила о выполнении 598 задач по охране труда и промышленной безопасности. В проекте задействованы и дисциплинарные меры, и цифровые инструменты: работники могут останавливать опасные работы, сообщать о рисках через корпоративного бота, а руководство обязано оперативно реагировать. Дополнительно компания планирует оснащать карьерные самосвалы системами предотвращения столкновений и усиливать обучение персонала.
Петербургская биржа также опубликовала апрельские внебиржевые индексы по углю. На Дальнем Востоке лучше всего выглядел энергетический уголь, особенно марка 5500 ккал/кг, которая заметно выросла. При этом коксующийся уголь на восточном направлении, напротив, просел. На юге рынок остался почти без изменений, а на Северо-Западе энергетический уголь подорожал.
На внешнем рынке прозвучала и знаковая новость из Норвегии: на Шпицбергене закрыли последнюю угольную шахту. Шахта №7 окончательно прекратила работу, завершив более чем вековую историю добычи. Когда-то именно уголь стал основой развития этого поселка, но в последние годы шахта уже имела в основном символическое значение.
Еще одна важная тема — модернизация угольной энергетики. Обсуждаются технологии сверх- и ультрасверхкритических параметров пара, которые позволяют заметно повысить эффективность сжигания угля и снизить удельные выбросы. Для России это, по сути, вопрос выбора пилотных площадок, механизмов финансирования НИОКР и понятного заказа для отечественного энергомашиностроения.
Индия тем временем одобрила крупную программу на $3,9 млрд по газификации угля. Страна хочет перерабатывать уголь в синтез-газ, чтобы сократить зависимость от импортного СПГ, аммиака, мочевины и метанола. Цель — газифицировать около 75 млн тонн угля в год с перспективой роста до 100 млн тонн к 2030 году. Интерес к проектам уже проявляет NTPC, крупнейшая госэнергокомпания страны.
Логистическая нагрузка тоже продолжает расти. В прогнозе Минэкономразвития заложено повышение железнодорожных тарифов на грузовые перевозки на 8,3% с 2027 года, затем на 6,0% и 4,9% в следующие годы. Для угольного экспорта это критично, поскольку транспорт, перевалка и вагонная составляющая нередко формируют до 70–80% конечной цены.
Наконец, отдельно обсуждается использование золошлаков в строительстве. В России их ежегодно образуется более 18 млн тонн, но в дело идет лишь небольшая часть. Власти хотят закрепить целевые показатели по их применению и упростить включение таких материалов в проектную документацию. Задача — превратить отходы энергетики в полноценный строительный ресурс.
На фоне этих долгосрочных тем появляются и более тревожные научные выводы: исследователи из Оксфорда и UCL показали, что загрязнение от угольных ТЭС снижает эффективность солнечной генерации. По их оценке, только в 2023 году это уменьшило мировую выработку солнечной электроэнергии на 5,8%. Особенно заметен эффект в Китае, где одновременно очень высоки и объемы солнечной генерации, и потери от загрязнения.
При этом сам Китай в апреле добыл меньше угля, чем годом ранее, хотя спрос со стороны генерации вырос. Производство снизилось до 385,6 млн тонн, импорт тоже сократился, но тепловая генерация продолжила расти. Это еще раз показывает, что рынок угля остается чувствительным сразу к внутреннему спросу, внешней торговле и структуре энергобаланса.
Энергетический уголь
По итогам 28 апреля 2026 года на мировом угольном рынке сохранялась повышенная активность, а цены во многих сегментах двигались вверх. В Китае энергетический уголь подорожал на фоне предпраздничных закупок перед Днем труда и ожиданий дальнейшего роста после каникул. Спрос усилился также из-за жаркой погоды на юге страны и снижения выработки гидроэнергии из-за дефицита осадков. На этом фоне коммунальные компании активнее пополняли запасы, опасаясь более высоких цен в ближайшие недели. При этом в северных портах запасы угля немного сократились, а предложение низкосернистых марок оставалось ограниченным. Однако в целом фундаментальный баланс спроса и предложения заметно не изменился: большинство шахт сохранили прежние цены.
Дополнительным фактором неопределенности остаются климатические условия. Всемирная метеорологическая организация ожидает сохранение явления El Nino в мае–июле, причем модели указывают на вероятность его усиления. Обычно El Nino повышает глобальные температуры и может усиливать экстремальные погодные колебания, что способно влиять и на энергопотребление, и на спрос на уголь.
В Австралии цены на высокозольный энергетический уголь также выросли вторую неделю подряд. Основным драйвером стал устойчивый спрос со стороны Китая, где энергокомпании продолжают пополнять запасы перед летним сезоном. На этом фоне сделки по австралийскому углю шли по более высоким уровням, а котировки для поставок в Китай и на юг страны укрепились. В то же время высококалорийный уголь NAR 6000 ккал/кг в Австралии немного подешевел, хотя рынок по-прежнему оставался активным, а интерес к крупным партиям сохранялся. Участники рынка отмечают, что сужение ценового разрыва между разными сортами может стимулировать рост производства угля с более высокой зольностью.
Российский рынок показал смешанную динамику. В морских портах страны перевалка сухих грузов в первом квартале выросла на 3,5%, прежде всего за счет зерна, руды и угля. При этом экспортные цены на российский уголь высокой теплотворной способности снизились из-за ослабления спроса со стороны Южной Кореи, тогда как уголь средней калорийности, напротив, поддерживался покупками со стороны Китая. В Индии интерес к российскому углю остается в основном со стороны цементной отрасли, тогда как энергетический сектор предпочитает более дешевое внутреннее топливо.
Металлургический уголь
В Азии цены на металлургический уголь в конце прошлой недели в целом оставались стабильными на фоне снижения торговой активности. Оценка премиального низколетучего твердо-коксующегося угля не изменилась и составила US $230,80/т FOB Австралия, а CFR Китай — US $218/т.
Интерес к премиальному low-vol углю оставался неоднозначным: часть трейдеров удивлялась уровню цен из-за слабого спроса со стороны конечных потребителей, особенно в Индии. При этом сделка по австралийскому углю Peak Downs и рост предложения на platform globalCOAL до US $229/т FOB Австралия поддержали рынок. Сегмент low-vol HCC укрепился: индекс FOB Australia вырос до US $180/т, CFR China — до US $200/т. По Rangal HCC торги поднялись до US $178–184/т FOB Австралия.
В Китае рынок премиального морского угля оставался вялым, тогда как внутренние цены на высококачественный уголь были стабильны. Спрос со стороны заводов, по словам участников рынка, в значительной мере закрыт долгосрочными контрактами, а новый спотовый интерес ожидается ограниченным.
На рынке кокса наблюдался рост: FOB Китай прибавил US $2/т, а предварительные предложения по китайскому коксу CSR 65/63% находились в диапазоне US $253–260/т FOB Китай. Это связано с тем, что китайские коксохимические заводы уже предложили третий подряд раунд повышения цен на кокс на CNY 50–55/т с начала марта.
В США low-vol металлургический уголь остался без изменений на уровне US $192/т FOB USEC. Рынок high-vol был менее определенным: покупатели ориентировались на более низкие уровни, но продавцы сохраняли свои предложения выше. Оценка high-vol A составила US $159/т FOB USEC, high-vol B — US $149/т FOB USEC.
На турецком рынке цены на энергетический уголь для крупных судовых партий немного снизились, но сохранили премию к европейскому индикатору API #2. Активность подогревали сделки с цементными заводами, которые вновь вышли на спот-рынок после отраслевой встречи в Стамбуле. При этом спрос со стороны турецких энергокомпаний оставался слабым из-за высоких гидроресурсов и низкой рентабельности угольной генерации. В результате промышленный спрос частично компенсировал отсутствие крупных закупок со стороны электроэнергетики и поддержал рынок от более резкого снижения.
Угольная промышленность: региональные векторы и социальный диалог
Дальний Восток укрепляет статус центра угледобычи. К 2025 году добыча в ДФО достигла 127,9 млн тонн (30% по РФ), где ключевым драйвером выступает Эльгинское месторождение (35,1 млн тонн). Росту способствуют близость к рынкам АТР и развитие частной логистики. При этом в Кузбассе ситуация сложнее: 8 предприятий официально закрыты из-за выработки запасов или убыточности, власти сосредоточены на переобучении сотрудников.
На фоне тяжелой финансовой отчетности за 2025 год (падение прибыли у ряда компаний более чем вдвое), отрасль ищет новые точки роста. «Сколково» предлагает ДНР проект брикетирования угольной крошки для повышения маржинальности. 9 апреля на X съезде Росуглепрофа председателем вновь избран Иван Мохначук; Минэнерго подтвердило курс на социальное партнерство с горняками.
Нефтяной рынок: ценовые рекорды и логистические риски
Конфликт в Ормузском проливе вызвал дефицит нефти. Физические партии Urals в апреле подорожали на 42% к марту, достигнув $106,3 за баррель. По прогнозам, доходы бюджета РФ от НДПИ в апреле могут составить 700 млрд руб. Однако экспорт через Балтику в начале месяца просел на 33% из-за атак БПЛА и пожаров в Усть-Луге и Приморске.
Мировые котировки остаются волатильными: после скачка до $150 на физическом рынке фьючерсы стабилизировались в районе $90. США пользуются дефицитом, наращивая добычу до 13,9 млн барр./сут. Тем временем Белый дом не продлил санкционные послабления для российской нефти, истекшие 11 апреля.
Газовая отрасль и судостроение
НОВАТЭК создал дочернюю структуру «Северный инжиниринг» для строительства собственных судов и плавучих конструкций, стремясь преодолеть дефицит газовозов из-за санкций. Параллельно обсуждается «творческое сотрудничество» с Южной Кореей по арктическим танкерам. КНР, в свою очередь, завершила постройку крупнейшего в стране судна для перевозки СПГ (180 тыс. куб. м) для датского заказчика.
В сегменте приобретений «Роснефть» выкупает «Саянскхимпласт» за 30,3 млрд руб., а «Зарубежнефть» полностью забирает два крупных газовых месторождения в НАО у группы «Русхим».
Международная повестка и экология
США: Администрация Трампа смягчает правила хранения угольной золы и мониторинга грунтовых вод.
Индия и Китай: Индия снижает импорт угля, опираясь на внутреннюю добычу, при этом тестирует поставки из Монголии. Китай накопил рекордный резерв (1,4 млрд баррелей нефти) для защиты от блокировок проливов.
Технологии: В Японии спущен на воду первый в мире балкер на СПГ с повышенной энергоэффективностью, а Китай запустил самую глубоководную морскую ВЭС на 504 МВт.
Экологический контроль: В РФ сумма исков Росприроднадзора к бизнесу за 2025 год выросла втрое, достигнув 166 млрд руб., что связано с внедрением систем цифрового мониторинга.
Электроэнергетика и атомная промышленность
Россия продолжает укреплять лидерство в экспорте мирного атома. «Росатом» официально начал основной этап строительства четвертого энергоблока АЭС «Эль-Дабаа» в Египте, что делает проект крупнейшей атомной стройкой на африканском континенте. Одновременно с этим в РФ обсуждается расширение программы малых модульных реакторов (ММР) для энергоснабжения удаленных промышленных кластеров в Арктике и на Дальнем Востоке.
В сетевом хозяйстве акцент смещается на консолидацию активов. Правительство РФ утвердило перечень системообразующих территориальных сетевых организаций (СТСО), которые получат право управления «бесхозными» сетями и будут нести единую ответственность за надежность электроснабжения в регионах.
Горнорудная промышленность и металлургия
На рынке стратегических металлов наблюдается рост интереса к литию. Российские компании приступают к активной фазе освоения Колмозерского месторождения, что должно обеспечить полный цикл производства аккумуляторов внутри страны к 2027 году.
В секторе черной металлургии предприятия переориентируются на внутренние инфраструктурные проекты и рынки Юго-Восточной Азии. Однако экспорт сталкивается с логистическими сложностями в восточном направлении из-за высокой загрузки Восточного полигона РЖД.
Цифровизация и инновации
ТЭК России ускоряет переход на отечественное программное обеспечение. Крупнейшие нефтегазовые холдинги завершают пилотные проекты по внедрению систем предиктивной аналитики на базе искусственного интеллекта для прогнозирования износа оборудования на НПЗ.
Китай и ОАЭ объявили о совместной разработке блокчейн-платформы для расчетов в национальных валютах при торговле энергоносителями. Это решение направлено на снижение зависимости от системы SWIFT и минимизацию валютных рисков.
Прогнозы и риски
Аналитики ожидают сохранения высокой волатильности цен на газ в Европе в связи с плановой остановкой ряда норвежских месторождений на техобслуживание. В то же время ОПЕК+ сохраняет осторожный подход к увеличению квот, внимательно отслеживая темпы восстановления промышленного производства в КНР, которое остается главным драйвером мирового спроса на сырье.
Современный энергетический рынок проходит через этап фундаментальной перестройки логистических цепочек и усиления роли государственного регулирования. На фоне западных санкций Россия успешно адаптирует экспорт нефтепродуктов: после ограничений со стороны США и ЕС потоки перенаправлены в Бразилию, страны Африки (Тунис, Сенегал) и Азию. Однако ситуация осложняется нестабильностью в Ормузском проливе, через который проходит четверть мировой морской торговли нефтью. Блокировка этого маршрута уже спровоцировала дефицит сырья в Азии и резкий рост цен на нафту и СУГ, что в среднесрочной перспективе может привести к подорожанию полимеров и на российском внутреннем рынке.
В отношениях с ближайшими соседями наблюдается укрепление стратегического партнерства. Монголия в 2026 году переходит на 100-процентный импорт российских нефтепродуктов из-за экспортного запрета со стороны Китая, что закреплено соглашением о поставке почти 2 млн тонн топлива ежегодно. Одновременно с этим усиливается интеграция в Центральной Азии: товарооборот с Узбекистаном вырос на 37%, а для координации ТЭК создается шестисторонняя рабочая группа с участием России, Казахстана и других стран региона. В то же время отношения с ЕС остаются напряженными: Венгрия готовится к судебным тяжбам с Еврокомиссией, которая планирует окончательно запретить импорт российской нефти к 2027 году.
Внутренняя политика России сфокусирована на достижении технологического суверенитета в энергомашиностроении и финансовой устойчивости сектора. Группа «Интер РАО» реализует программу модернизации мощностей на 1,3 трлн рублей, где более 90% оборудования — отечественного производства, включая разработку собственных газовых турбин. Параллельно с этим ведется проектирование полностью российских танкеров-газовозов ледового класса. На государственном уровне компаниям рекомендовано направлять сверхдоходы на досрочное погашение долгов перед банками, а регуляторы готовят новые стандарты качества (ГОСТ на нефть с 2027 года) и расширяют доступ малых объектов ВИЭ на оптовый рынок.
Мировая повестка устойчивого развития (ESG) заставляет горнодобывающую отрасль переходить на цифровой учет углеродного следа. Новые стандарты «двойной существенности» требуют от компаний точных данных о воздействии на среду по всей цепочке поставок, что становится инструментом конкуренции. В борьбе за добавленную стоимость страны-экспортеры ужесточают правила: так, Зимбабве ввела запрет на вывоз сырого лития, стимулируя внутреннюю переработку. Несмотря на неопределенность, такие гиганты как Shell прогнозируют рост спроса на СПГ до 85% к 2050 году, хотя эксперты предупреждают, что высокая волатильность цен может ускорить переход к альтернативной и даже «космической» энергетике.
Научное сообщество и бизнес ищут пути повышения эффективности через гибридные решения и цифровизацию. В России запатентованы электростанции, совмещающие солнечную энергию и парогазовые установки для автономного снабжения удаленных районов. В Китае внедряются модели двойного использования земель: под сельскохозяйственными угодьями прокладываются линии электропередачи сверхвысокого напряжения. Завершающим звеном в адаптации отрасли остается экспертный диалог: профильные комитеты ТПП РФ и «Горнопромышленники России» активно работают над корректировкой законодательства (в частности, постановлений №353 и №719), чтобы упростить сертификацию сложного оборудования и поддержать реальные производственные цепочки в условиях импортозамещения.
Турбулентность российского ТЭК: от падения нефтегазовых доходов до кризиса угольного экспорта
В начале 2026 года российская экономика столкнулась с серьезным вызовом: доходы от реализации нефти и газа сократились почти вдвое. По данным Минфина РФ, за первые два месяца года поступления от нефтегазового сектора упали на 47%, составив 826 миллиардов рублей. Это значение оказалось значительно ниже базового прогнозного уровня в 1,161 трлн рублей. Основным фактором обвала стало резкое снижение мировых котировок на нефть, что вынудило правительство начать использование средств Фонда национального благосостояния для покрытия образовавшегося дефицита бюджета.
Параллельно с нефтяным сектором в глубоком кризисе оказалась и угольная отрасль, где экспортные поставки стали фактически убыточными. Падение мировых цен на уголь совпало с резким ростом логистических издержек, включая увеличение железнодорожных тарифов и стоимости перевалки в портах. Дополнительное давление на отрасль оказывает фискальная нагрузка (НДПИ) и введение импортных пошлин ключевыми потребителями, в частности Китаем. В результате российские угольные компании вынуждены работать с нулевой или отрицательной рентабельностью, что ставит под угрозу стабильность угледобывающих регионов.
Экспортная логистика угольщиков осложняется не только стоимостью, но и инфраструктурными ограничениями. Переориентация потоков на Восток привела к дефициту пропускной способности Восточного полигона, где уголь конкурирует с другими высокодоходными грузами. При этом поставки через порты Юга и Северо-Запада теряют экономический смысл из-за дорогого фрахта и длительных транспортных плеч. В отсутствие государственной поддержки в виде скидок на железнодорожные перевозки или корректировки налогового режима, отрасль рискует столкнуться с массовой консервацией мощностей.
Проблемы российского экспорта усугубляются глобальными трендами на крупнейших рынках Азии. Китай усиливает политику самообеспечения и переходит на возобновляемые источники энергии, одновременно защищая внутренних производителей пошлинами. Индия, несмотря на сохраняющийся спрос, активно диверсифицирует поставщиков, требуя от российских экспортеров значительных дисконтов, которые в текущих условиях становятся для компаний непосильными. Таким образом, энергетический сектор РФ в 2026 году входит в стадию структурной трансформации, требующей оперативного пересмотра механизмов государственного регулирования и транспортной политики.
Страница 1 из 8
