Польская JSW — крупнейший производитель коксующегося угля в Европе. Компания завершила 2025 год с чистым убытком $1,72 млрд, хотя годом ранее он был еще выше. EBITDA осталась глубоко отрицательной, а выручка снизилась до $2,59 млрд. В JSW объясняют это низкими ценами на уголь, сокращением добычи и обесценением активов. Саму себестоимость добычи компания оценивает примерно в 18 тыс. руб. за тонну, что хорошо показывает масштаб давления на бизнес.
На этом фоне китайские исследователи предложили необычную технологию — «угольную батарею», или direct coal fuel cell. В ней уголь не сжигается в котле, а преобразуется в электричество электрохимическим способом. Авторы считают, что система может работать с КПД около 40% и выше, а CO2 будет не выбрасываться напрямую в атмосферу, а улавливаться внутри установки для дальнейшего использования. Пока это не промышленная замена ТЭС, а научная разработка, но сама идея выглядит значимой для будущего угольной генерации.
В России регуляторы продолжают искать способы сделать рынок угля более прозрачным. ФАС предлагает расширить перечень марок, по которым на бирже будет обязателен минимальный объем продаж: к действующим маркам Д и ДГ могут добавить бурый уголь Б, слабоспекающийся СС и тощий Т. Логика — вывести на организованные торги те сорта, которые и так уже обращаются на рынке, чтобы сформировать более понятные ценовые ориентиры. Параллельно служба хочет увязать биржевые продажи с экспортом и мерами господдержки.
Отдельно обострилась ситуация у «Воркутаугля». Компания готовит программу сокращения производства и даже инициирует приостановку отраслевого соглашения и коллективного договора. Давление идет сразу с нескольких сторон: «Северсталь» сокращает закупки по долгосрочному контракту, поставки в Донбасс прекратились после остановки ряда коксохимических предприятий, а экспорт не компенсирует слабый внутренний спрос из-за отсутствия ценового паритета и крепкого рубля. На этом фоне показатели компании за первый квартал 2026 года уже заметно ухудшились.
Тема производственной безопасности получила развитие у ВГК. Компания отчиталась о первом месяце проекта «Сначала безопасность» и сообщила о выполнении 598 задач по охране труда и промышленной безопасности. В проекте задействованы и дисциплинарные меры, и цифровые инструменты: работники могут останавливать опасные работы, сообщать о рисках через корпоративного бота, а руководство обязано оперативно реагировать. Дополнительно компания планирует оснащать карьерные самосвалы системами предотвращения столкновений и усиливать обучение персонала.
Петербургская биржа также опубликовала апрельские внебиржевые индексы по углю. На Дальнем Востоке лучше всего выглядел энергетический уголь, особенно марка 5500 ккал/кг, которая заметно выросла. При этом коксующийся уголь на восточном направлении, напротив, просел. На юге рынок остался почти без изменений, а на Северо-Западе энергетический уголь подорожал.
На внешнем рынке прозвучала и знаковая новость из Норвегии: на Шпицбергене закрыли последнюю угольную шахту. Шахта №7 окончательно прекратила работу, завершив более чем вековую историю добычи. Когда-то именно уголь стал основой развития этого поселка, но в последние годы шахта уже имела в основном символическое значение.
Еще одна важная тема — модернизация угольной энергетики. Обсуждаются технологии сверх- и ультрасверхкритических параметров пара, которые позволяют заметно повысить эффективность сжигания угля и снизить удельные выбросы. Для России это, по сути, вопрос выбора пилотных площадок, механизмов финансирования НИОКР и понятного заказа для отечественного энергомашиностроения.
Индия тем временем одобрила крупную программу на $3,9 млрд по газификации угля. Страна хочет перерабатывать уголь в синтез-газ, чтобы сократить зависимость от импортного СПГ, аммиака, мочевины и метанола. Цель — газифицировать около 75 млн тонн угля в год с перспективой роста до 100 млн тонн к 2030 году. Интерес к проектам уже проявляет NTPC, крупнейшая госэнергокомпания страны.
Логистическая нагрузка тоже продолжает расти. В прогнозе Минэкономразвития заложено повышение железнодорожных тарифов на грузовые перевозки на 8,3% с 2027 года, затем на 6,0% и 4,9% в следующие годы. Для угольного экспорта это критично, поскольку транспорт, перевалка и вагонная составляющая нередко формируют до 70–80% конечной цены.
Наконец, отдельно обсуждается использование золошлаков в строительстве. В России их ежегодно образуется более 18 млн тонн, но в дело идет лишь небольшая часть. Власти хотят закрепить целевые показатели по их применению и упростить включение таких материалов в проектную документацию. Задача — превратить отходы энергетики в полноценный строительный ресурс.
На фоне этих долгосрочных тем появляются и более тревожные научные выводы: исследователи из Оксфорда и UCL показали, что загрязнение от угольных ТЭС снижает эффективность солнечной генерации. По их оценке, только в 2023 году это уменьшило мировую выработку солнечной электроэнергии на 5,8%. Особенно заметен эффект в Китае, где одновременно очень высоки и объемы солнечной генерации, и потери от загрязнения.
При этом сам Китай в апреле добыл меньше угля, чем годом ранее, хотя спрос со стороны генерации вырос. Производство снизилось до 385,6 млн тонн, импорт тоже сократился, но тепловая генерация продолжила расти. Это еще раз показывает, что рынок угля остается чувствительным сразу к внутреннему спросу, внешней торговле и структуре энергобаланса.